Был я в Оймяконе, не советую.

Ну в самом Оймяконе не был, но севернее и южнее бывал. Сочи лучше.
Ну, по крайней мере, теплее. ;)

Ты уже купил чемодан?
Копишь на билет?

;)
А мне нравится Сочи, с его жарким летом, бесснежной зимой, кавказцами, чурчхеллой, виноградом и фейхоа в моем дворе, и узкие дороги, и навесы в полдвора, и горки, и круглогодичная зелень, и зубодробильные названия сел, и мокрое море, и потоки здыхов летом…
Хай уезжает тот, кому здесь плохо, туда где ему станет хорошо.

Капиталисты нещадно эксплуатируют людей.
Поэтому такой результат.

Поэтому нещадно эксплуатируемые и грабимые капиталистами живут богаче, свободнее и лучше, чем неэксплуатируемые и неграбимые коммунистами?
Может тогда дело во всегдашней кривоголовости и рукопопости социалистических властей?

А вот морозов реально не хватает!!!

вопрос решается весьма просто: «чемодан-вокзал-оймякон!» ;)

беда Сочи в том, что менталитет приехавших сюда людей на пмж заточен только на негатив

в том, что этим непонятно зачем приехавшим на пмж, не нравится в Сочи абсолютно всё.
и кавказцев много, и деревня, и дороги узкие, и море мокрое, и солнце жаркое, и горы горные, и зелень слишком зеленая круглый год, и снега нет, и морозов нет — все плохо…

Даже если и так, хорошо писали! Проникновенно. И там не только узкоколейка, еще и первая любовь

Как и большинство советских произведений того и о том времени. Они учили не думать, а чувствовать.
да, чтобы жить счастливо — можно ограничиться чувствами, а чтобы жить в достатке — надо думать.
и если самим себя ограничивать только чувствами, то нефиг потом не то, что жаловаться на бедность, но даже и думать о ней — достаточно чувствовать себя не бедным. ;)
лучше всего, конечно, — и думать, и чувствовать.
но усеров думать не научили.

население РИ
1858 год — 74 млн человек
1897 — 129 млн человек (рост на
1913 — 166 млн человек
1920 год на графике усера — 70млн человек
1990 год — 147 млн человек
двукратный рост за 70 лет советской власти, при царях двукратный рост достигался за 50 лет.
не стыдно махать советским демографическим провалом?

только непонятно, почему с таким умным фиделем куба стала нищей?
что-то не так с этим его утверждением получается, капиталист не только присваивает, но и созидает, выходит, уж никак не меньше пролетария. ;)

Зубилы бы делать из наглых зубрил,
Не было б в мире крепче зубил…

;)
смотри, усер, отчитает тебя магнолия за переход на личности и увод темы в сторону. ;)

Не спорьте с врунами и провокаторами — их тут хватает, на них на всех ответов не напасешься, давайте больше объективной информации и хорошо!

ОК
Теперь о строительстве узкоколейки. В советское время этот эпизод из романа подавался как высшее проявление героизма. Но что было на самом деле? Летом где-то под Киевом нарубили дров. И забыли про них. Непонятно, почему нельзя было вывезти дрова в тёплое приятное время года? Почему дотянули до момента, когда белые мухи закружились? В романе, правда, назван виновник – председатель железнодорожного профсоюзного комитета. Судя по описанию, это премерзкий тип: во-первых, лысый, во-вторых, «перебирает проворными пальцами кипу бумаг», в-третьих, у него «маленький ротик с обиженной складкой губ», в-четвертых, «вытирает клетчатым платком полированную макушку, а потом долго не может попасть рукой в карман». Ну, ясно же, что контра. Вредитель чистой воды.

Лысому на заседании губисполкома задают вопрос в лоб: «Что вы сделали для доставки дров?» И вот тут внимание! Вредитель и контра даёт ответ: «Я трижды сообщал в правление дороги». Казалось бы, надо разобраться, почему на эти сообщения не было никакой реакции? Вместо этого член губисполкома, слесарь и старый большевик Токарев «кольнул лысого враждебным взглядом: «Вы что же, нас за дураков считаете?»

Если б лысый был смелым человеком, то он должен был ответить: да, считаю вас за дураков! Вас трижды предупреждали, что пора вывозить дрова, а вы, вместо того, чтобы энергично взяться за дело в тёплое время года, погрязли в своих партсобраниях и партучёбе и упустили момент. Но осмелься он на такое – подписал бы себе смертный приговор. Жухрай (это революционный матрос) пишет записку председательствующему: «Я думаю, этого человека надо проверить поглубже: здесь не простое неумение работать. Давай прекратим разговоры с ним, пусть убирается, и приступим к делу».

И вот дураки приступают к делу. Они посылают на прорыв других дураков, в том числе и Павку Корчагина. Жуть, что им пришлось пережить. Вот картинка: «Одиноко среди леса ютилась маленькая станция. От каменной товарной платформы в лес уходила полоса разрыхленной земли. Муравьями облепили ее люди. Противно чавкала под сапогами липкая глина. Люди яростно копались у насыпи. Глухо лязгали ломы, скребли камень лопаты. А дождь сеял, как сквозь мелкое сито, и холодные капли проникали сквозь одежду. Дождь смывал труд людей. Густой кашицей сползала глина с насыпи».

Герои, конечно. Но герои по милости дураков. И терпели страшные лишения опять же по милости дураков. Вот пример: жили несчастные дорогостроители в здании маленькой станции – без окон, без дверей. Холод такой, что по утрам Павка не мог отодрать волосы от пола – примерзали. Правда, непонятно, почему не сообразили разводить на ночь костры – дров-то было у них немеряно. Уже когда заканчивали узкоколейку, Жухрай прислал для жилья четыре спальных вагона. В них были печки, а значит тепло. Да и жизнь в вагоне несравненно комфортнее, нежели на соломе в каменном продуваемом здании. Но непонятно: что мешало Жухраю пригнать эти в вагоны с самого начала строительства? Чтоб не мучился его младший друг. Да потому что дурак он, этот матрос Жухрай.

Дураки отличаются ещё тем, что за их глупости расплачиваются другие. Вернёмся к эпизоду встречи Павки и Тони. Как на узкоколейке оказалась Тоня? Да очень просто: доблестные герои остановили скорый поезд, высадили пассажиров, вручили им лопаты: а ну, буржуазия, работай на благо рабочего класса! Но если дрова не вывезли одни, то причём здесь пассажиры скорого поезда? Почему они должны расхлёбывать дурость партийцев?

А Жухрай, между тем, для Павки учитель жизни. Вот чему он учил своего молодого товарища: – Я, братишка, в детстве тоже был вот вроде тебя. Не знал, куда силенки девать, выпирала из меня наружу непокорная натура. Жил в бедности. Глядишь, бывало, на сытых да наряженных господских сыночков, и ненависть охватывает. Бил я их частенько беспощадно, но ничего из этого не получалось. Биться в одиночку — жизни не перевернуть. У тебя, Павлуша, все есть, чтобы быть хорошим бойцом за рабочее дело, только вот молод очень и понятие о классовой борьбе очень слабое имеешь. Я тебе, братишка, расскажу про настоящую дорогу, потому что знаю: будет из тебя толк. Тихоньких да примазанных не терплю. Теперь на всей земле пожар начался. Восстали рабы и старую жизнь должны пустить на дно. Но для этого нужна братва отважная, не маменькины сынки, а народ крепкой породы, который перед дракой не лезет в щели, как таракан от света, а бьет без пощады. Он с силой ударил кулаком по столу».

Для дураков самая радость – раздуть пожар, а что результат этого геройства братвы остаётся только пожарище это дело десятое. Павка истово следовал заветам Жухрая. Крушил, ломал, убивал. Раздувал пожар. Ведь, если призадуматься: а что полезного Павка сделал за свою жизнь? Закончил три класса школы. Потом работал в буфете – топил печь, мыл посуду. Не подвиг. Это судьба многих мальчиков в те времена. Потом брат Артём устроил его подручным кочегара на электростанцию. Там он и познакомился с Жухраем. Кочегар – это профессия, которая не требует интеллекта. Потом Павка полгода был подручным у электромонтёра, кое-чему обучился у него.

А потом революция! И понеслось! Тут уж Павке не до работы. Как написано в романе: «Носился по родной стране Павел Корчагин на тачанке, на орудийном передке, на серой, с отрубленным ухом лошадке. Возмужал, окреп. Вырастал в страданиях и невзгодах. Успела зажить кожа, растертая в кровь тяжелыми патронными сумками, и не сходил уже твердый рубец мозолей от ремня винтовки».

В одном из жестоких боёв его ранило. Рана была почти смертельной – едва выкарабкался. Врачи (буржуи, кстати, недорезанные) попались хорошие, спасли. Серия сложных операций – и Павка снова в седле.

Война закончилась. Подался Павел в Киев. Нашёл там Жухрая, который в ЧК боролся с внутренней контрой. Тот взял младшего товарища к себе: «Будем с тобой контру душить». Подробности, как душили контру, в книге опущены, но видимо, удушение контры было столь кровавым, что даже железные нервы Корчагина не выдержали – ушёл: «Нервная обстановка в ЧК сказалась на здоровье Павла. Участились контузионные боли. Наконец после двух бессонных ночей, когда пытали контрреволюционную сволочь, он потерял сознание». И обратился к Жухраю с просьбой отпустить его.

Возвращается Павка в Киев. Опять комсомольская работа – а чем ему ещё заниматься? Ведь профессии у него нет, не в кочегары же идти. А на комсомольской работе и знать ничего не надо, шпарь партийные лозунги. Тогда-то Павка и использовал дубовый табурет для того, чтобы в голове комсомольца Файло восторжествовала коммунистическая мораль. Ну, а дальше: санаторий в Евпатории, начало революции в семье Кюцам, попытка стать журналистом, возращение в Крым, чтобы довести революцию в семье Кюцам до конца. Развалил семью, уезжает оттуда, прихватив как приз Таю.

Вот почти и вся судьба. Да, чуть не забыл. Павка был делегатом съезда ВЛКСМ. В книге это описано торжественными словами: «Тяжёлый бархат занавеса медленно раздвинется, секретарь ЦК начнет, волнуясь, теряя на миг самообладание перед несказанной торжественностью минуты: — Шестой съезд Российского Коммунистического Союза Молодежи считаю открытым. Никогда более ярко, более глубоко не чувствовал Корчагин величия и мощи революции, той необъяснимой словами гордости и неповторимой радости, что дала ему жизнь, приведшая его как бойца и строителя сюда, на это победное торжество молодой гвардии большевизма».

Вот такая бестолковая бессмысленная судьба. К главному герою возникает не восхищение, не желание подражать ему, а жалость: как же бездарно он промотал свою короткую жизнь. Недалёкий, необразованный, бескультурный, упёртый, а взялся устанавливать новый порядок – будущее всего человечества. Если же кто не соглашался с ним, с его идеями, того в расход. Впечатление, что это помесь Шарикова со Швондером.

«пока держится власть капитала»
;)
есть мнение, что ваши построили не социализм, а государственный капитализм…
где да, все неизбежно стало продажным.
только нынче ваш товар прогнил и не пользуется спросом, вот вы и шипите.

Моль

Чтобы успешно бороться с нашими врагами, мы должны иметь собственный, социалистический гуманизм. Мы должны завоевать на нашу сторону девяносто из ста миллионов жителей России под Советской властью. Что же касается остальных, нам нечего им сказать. Они должны быть уничтожены

парадокс в том, что комми говорили правду про запад,
а запад говорил правду про союз.
и никто не говорил правды про себя.

— Так-то так, — сказал я, подумав. — Я верю, следующим поколениям будет легче и видней; к их услугам будет наш опыт. Но ведь хочется жить независимо от будущих поколений и не только для них. Жизнь дается один раз, и хочется прожить ее бодро, осмысленно, красиво. Хочется играть видную, самостоятельную, благородную роль, хочется делать историю, чтобы те же поколения не имели права сказать про каждого из нас: то было ничтожество или еще хуже того... Я верю и в целесообразность, и в необходимость того, что происходит вокруг, но какое мне дело до этой необходимости, зачем пропадать моему «я»?

плагиатор ваш офицерский сын акцизного чиновника.
спионерил свою главную цитату у Чехова нашего Антона Павловича. ;)

Вы скажете всегда, даже не думая.

Это не ответ.
Смотрите, что произошло:
Вы приписали мне нечто, чего я не говорил, даже более того — прямо противоположное тому, что я сказал, обвинили меня в этом, затем назвали дураком (именно так звучал ваш «двоечник» в контексте беседы и стиле Вашей фразы), потом обиделись на ответку, получили извинения за ответку ( приняли — не приняли уж не знаю, но я извинения принес), отказвываетесь привести подтверждения своим словам, и теперь ужом извиваетесь, продолжая убеждать меня и себя в своей правоте.
Ну и кто Вы после этого?

Что-то сейчас никто не организует поезда и самолеты за молоком нормальным и олениной…

Ну почему?
Я вот когда в станицу еду набираю близким друзьям еще и молочка домашнего по 100 рублей за баллон.
Обратно еду как молоковоз — с десятком баллонов в машине. ;)
А вот специально за ним ехать — золотое молоко получится.
А вот ежели не было бы в продаже в Сочи молока — плевать на цену, регулярно бы мотался за ним на кубань.

Закрытые номерные городки вам не по зубам обсуждать

Хех, откуда Вам это знать?
Что за снобизм так и лезет из Вас?

Наконец-то вы улыбнулись.

;)
Я вообще по жизни улыбаюсь. Даже в неприятности иду с улыбкой

Да, я не работаю с ними, что не понятно? При чем тут желание или нет. Это мое право.

А по какому критерию Вы проводите сегрегацию джамшут/не джамшут? ;)

Может зависть у зуммера про усера и редбулла ???? В клуб свой не берут!!!

;)
Я ж не коммунист, мне с ними рядом делать нечего.