Наместник Кавказа

Великий князь Михаил Николаевич был четвёртым (младшим) сыном Николая I. На свет он появился 13 (26) октября 1832 года в Санкт-Петербурге, в Зимнем Дворце. При крещении получил имя Святого Архистратига Михаила. Тут же младенец за совершённый им подвиг появления на свет получил ордена Святого Апостола Андрея Первозванного, Святого Александра Невского, Белого Орла, Святой Анны 1-го класса, и Святого Станислава 1-го класса.


Получил великий князь военное образование. Впервые в действующей армии побывал во время Крымской войны. Принимал участие в боях под Севастополем.

Самый ответственный период жизни великого князя Михаила Николаевича связан с Кавказом.
С декабря 1862 по июль 1881 года пребывал он наместником на Кавказе: с 1864 года — Главнокомандующим Кавказской армией, а с 1865 года — Командующим войсками Кавказского военного округа.

Именно в эти годы закончилась Кавказской войны. Основные события войны происходили на Восточном Кавказе. Предыдущий командующий Кавказской армией А.И. Барятинский уже пленил Шамиля. В августе 1860 г. А.И. Барятинский во Владикавказе провёл совещание, на котором рассматривались вопросы покорения Западного Кавказа. В противовес плану генерала Г.И. Филипсона, предусматривавшего постепенное подчинение народов Западного Кавказа, генерал Н.И. Евдокимов предложил провести вытеснение шапсугов, абадзехов и убыхов к побережью Чёрного моря и поставить их перед выбором: переселение на равнины Северного Кавказа или в Турцию. План Н.И. Евдокимова был принят. Вскоре после этого А.И. Барятинский уходит в отставку.

Главным театром военных действий стал Западный Кавказ. К концу 1863 г. русские войска захватили 6ольшую часть его территории. Осталось непокорённым только Черноморское побережье.
Великий князь Михаил Николаевич замыслил план окончательного покорения Кавказа под своим личным предводительством. Для этого он собирался высадиться с войсками из Закавказья на Сочинское побережье.

Программу великого князя неожиданно разрушили действия генералов Н.И. Евдокимова и В.А. Геймана.
Успешные действия Даховского отряда генерала В.А. Геймана в феврале-марте 1864 г. вызвали панику среди ещё непокорённых горцев. 25-го марта был занят бывший форт Навагинский (Сочи).


26-го марта 1864 года составлен на имя командующего войсками Кубанской области следующий рапорт (№285):
«25-го марта даховский отряд, спустившись из гор, занял без выстрела форт Навагинский. Вашему сиятельству известна важность этого пункта. Насколько занятием Дахо положено начало завоевания самой трудной части западного Кавказа, настолько занятием Сочи из гор делу этому полагается конец. В настоящее время вся нагорная полоса южного склона и бывший форт Св. Духа почти можно считать в наших руках.

Вашему сиятельству не менее известно, что быстрое и успешное занятие Сочи есть прямое следствие действий даховского отряда. Мы пользуемся теперь плодами прежних успехов. Действия наши в верховьях Белой, в истоках Пшехи и Пшиша обессилили некогда грозные племена южного склона. Форсированное движение через перевал к Туапсе и в особенности от Туапсе далее заставили их пасть разом. Не буду говорить, сколько трудов и усилий нужно было, чтобы подготовить и исполнить подобное дело.

Даховский отряд был бы особенно счастлив, если бы, в воспоминание настоящих успехов, имя его осталось неразлучным с именем Сочи. Ныне на месте бывшего форта Навагинского устроен пост Сочи. Если бы ваше сиятельство разрешили посту этому носить название Даховского, вверенный мне отряд счёл бы это за большую для себя награду».


После сообщения и главнокомандующему об успехах Даховского отряда, 29 марта кораблём из Гагр была доставлена телеграмма, посланная из Тифлиса начальником главного штаба на имя генерала Геймана 24-го марта 1864 года:
«Его Высочество, ускоряя свой выезд из Тифлиса, на днях полагает быть у вас в отряде, приказывает вам не форсировать действий, двигаться вперёд только тогда, когда за вами не останется неприятеля. Ждём приезда нашего курьера, чтобы узнать о ваших подвигах. Надеюсь скоро лично поздравить».


Даховский отряд стал готовиться к приезду великого князя. К приезду Его Высочества приказано было собраться всем старшинам племён, изъявивших покорность российскому императору. Приехали шапсуги, гои, убыхи, джигеты и несколько старшин ахчипсхувских. Тут были Заурбеек, Догомуков, Бабуков, Эльбус, Гечь-Решид и с ними целые толпы. Все они несколько дней ожидали прибытия брата Монарха.
Наконец, поутру 1-го апреля, ещё издалека была замечена, по большим кожухам над колёсами, императорская паровая яхта «Тигр». Сильный шторм заставил простоять на якоре почти целые сутки, в одной миле от берега и в виду отряда.


Утром 2-го числа прибой настолько уменьшился, что уже представлял возможность спустить с берега баркас, и командующий войсками Кубанской области, генерал-адъютант граф Евдокимов вместе с начальником отряда, генерал-майором Гейманом явился на пароход для доклада Его Императорскому Высочеству.

Адмирал И.А. Шестаков в своих воспоминаниях «Полвека обыкновенной жизни» утверждает, что на яхте «последовало довольно неприятное объяснение с Евдокимовым, распоряжавшимся с севера» «Евдокимов безбоязненно разрушил программу Великого Князя Михаила Николаевича, желавшего лично нанести последний удар Кавказу с войсками из Закавказья, не принимавшими участия в трудах, которые повели к окончанию полувековой борьбы. Кубанским отрядам назначалось перейти только хребет и на юго-западном склоне его соединиться с десантом, высаженным на мыс Адлер самим великим князем. Гейман и Граббе не удовольствовались занятием хребта, а спустились с него к морю».

Отпустив Евдокимова и Геймана к отряду, Его Императорское Высочество в полдень изволил сесть на катер и, несмотря на довольно сильный ещё прибой, благополучно вышел на берег в сопровождении свиты.

Отряд был выстроен в линию на поляне, у подошвы высоты, занимаемой укреплением.
«Его Императорское Высочество, объехав войска сперва вдоль фронта, потом в середине между рядами колонн, благодарил всех за службу и подвиги, обнял перед фронтом генерал-адъютанта графа Евдокимова и генерал-майора Геймана и затем пропустил все части войск мимо себя церемониальным маршем, благодаря ещё раз каждую из них…

Осмотрев войск, Государь Великий Князь прибыл в укрепление, где уже приготовлены были палатки для Его Высочества и для всего штаба и где ожидали его старшины шапсугов, убыхов, джигетов и Ахчипсху. Великий Князь принял их по племенам, одних после других. Все они объявили, от имени всего народа, безусловную покорность и готовность исполнить все приказания, с единственною просьбою дать им возможность переселиться в Турцию, как страну, ближе им известную, нежели те земли, которые предназначены для водворения их на Кубани. Его Высочество изволил отвечать им, что согласен на их просьбы и даёт им месяц сроку для того, чтобы они могли приготовиться к переселению и выйти на берег с своими семействами; что, по истечение месяца, со всеми, которые не исполнят этого требования, будет поступлено как с военнопленными, для чего и будут к тому времени присланы ещё новые войска. Слова Его Высочества старшины приняли с видом полной покорности и повторили обещание в точности исполнить их».


На следующий день Михаил Николаевич поехал осматривать лагерное расположение войск. Часть отряда находилась на правом берегу Сочи, через которую устроен был саперами на скорую руку мостик для пешеходов; он был сделан полукруглой аркой и настолько длинен (по ширине реки), узок и высок (на случай полноводья), что и у пешего, при непривычке, могла бы закружиться голова. Между тем, солдаты со страхом увидели, что Великий Князь, объехав лагерь на противоположной стороне, направился прямо на этот мостик. «Bсe с душевным трепетом следили за ходом смелого коня, на котором Великий Князь проезжал впереди всех через это воздушное сообщение, построенное лишь для одиночных людей, и когда переправа кончилась благополучно, у всех душа отлегла — в особенности у сапер, которые на это смотрели, не чуя под собою ног».

Если до этого случая ходили разговоры про великого князя, что он… несколько трусоват, а М.Т. Лорис-Меликов в частном письме даже написал: «Великий князь боязлив и робок как заяц, не только на поле битвы, но и в мирное время. Робость эта, доходящая до болезненных проявлений, прирожденна ему с детства, как передали мне об этом некоторые члены Царской фамилии», то теперь, вероятно, все должны были увидеть, что Михаил Николаевич вовсе не трусоват…

Вскоре состоялась ещё одна беседа графа Евдокимова с великим князем и затем войска узнали, что от них требуется совершить поход в горы, выше Адлера.


Д.А. Милютин пишет в своих воспоминаниях:«Дело покорения Кавказа казалось уже законченным, и в дальнейших военных действиях надобность миновала. Но такая преждевременная и почти бескровная развязка не входила в расчёты многих личностей, жаждавших боевой славы; в самой среде ближайших сподвижников Великого князя главнокомандующего были недовольные на графа Евдокимова за то, что он повёл дело слишком поспешно и покончил прежде, чем разыгран был предложенный эпилог великой кавказской эпопеи. Нужно было хотя бы как-нибудь потешить войска и в особенности начальников, рассчитывающих на великие и богатые награды».




Официальную версию причин этого похода в не имеющую никакого стратегического значения долину реки Мзымта, изложил в своих «Письмах с Кавказа» генерал Р.А. Фадеев, состоявший при великом князе Михаиле Николаевиче для «особых поручений»: «Великий князь главнокомандующий прибыл 2 апреля в Сочу. Его высочество принял изъявление покорности от старшин убыхов и всех их соседей. Но тем не менее приказал ускорить приготовления предположенной экспедиции пятью концентрическими отрядами во вновь покорившуюся землю.

Это решение было основано на самых серьёзных причинах и, впоследствии, было вполне оправдано событиями. Убыхи и джигеты покорились не силе, а панике, — и не даховскому отряду, а тем шести отрядам, которые сломили абадзехов и шапсугов и заранее внесли ужас в их души, — также тем приготовлениям, которые делались для нападения на них с юга, хорошо им известным. Но покуда масса войск стояла за горами, впечатление могло пройти, а силы даховского отряда были достоточны только для того, чтобы разбить скопище прибрежных горцев, если б оно напало на него, но ни в каком случае не для того, чтобы покорить и изгнать восставших убыхов, джигетов, ахчипсовцев и других. Для этого нужна была совсем иная пропорция войск».


Далее Р.А. Фадеев еще целую страницу разъясняет недостаточность «стремительного нашествия генерала Геймана»…

Весь апрель происходила подготовка похода нескольких колонн в район урочища Кбааде. Разрабатывались дороги, по которым отряды дошли к нужному месту, практически не встретив сопротивления местных жителей.


21 мая состоялся торжественный парад, ознаменовавший окончание Кавказской войны. Командующий Кавказской армией Великий князь Михаил Николаевич зачитал манифест об окончании войны. Д.А. Милютин, передавая в Петербург телеграмму с победной реляцией, сделал это в более сдержанной форме, чем хотел великий князь. Михаил Николаевич немедленно потребовал объяснений, пожаловался на генерала Милютина самодержавному брату. Между ними произошла серьёзная размолвка.


За покорение Западного Кавказа всем участникам пожалована серебряная медаль. Кроме того, Государь учредил особый крест «за службу на Кавказе». Солдатам, принимавшим участие в Кавказской кампании, сократили срок службы с 20-ти до 15-ти лет и разрешили селиться на вновь отвоёванных землях после отставки. Не были забыты и военачальники: сам Главнокомандующий великий князь был награжден орденом Святого Георгия 2 класса и саблей с алмазами, с надписью «За окончание Кавказской войны», граф Евдокимов получил орден Святого Георгия 2 класса, генералу Гейману вручили орден Святого Георгия 3 степени. Войсковым частям были пожалованы Георгиевские серебряные рожки, Георгиевские знамена, специальные знаки отличия на головные уборы, знаменующие участие полков в Кавказской войне. После прекращения боевых действий царское правительство приступило к заселению Черноморского побережья Кавказа представителями Российской империи.

***
В мае 1871 году Михаил Николаевич пожелал лично осмотреть оживший край и прибыл со свитой в Пицунду и оттуда верхом на казачьих лошадях – местами по песчаному морскому берегу, местами горными тропинками и вброд чрез множество горных быстроходных рек – проехал весь Черноморский округ – до Новороссийска, останавливаясь в новых поселениях, лично обозревая сделанное и беседуя с поселенцами, вникая в их нужды и просьбы.

Такой переезд, совершенный на протяжении до 400 верст, в диком крае, при отсутствии малейшего намека на дороги, не говоря уж о мостах, под палящими лучами южного солнца и непогодами, от которых некуда было укрыться, можно считать подвигом.

Тогда по всему берегу в расстоянии 15-20 верст были казачьи посты, где отпускались и переменялись лошади путешественников. Его Высочество сопровождала сотня казаков, разделенная на передовой отряд и арьергард; край был, особенно около Туапсе – не совсем еще надежным. Кое-где появлялись беглые черкесы, скрывавшиеся в горах и немало было хлопот окружной администрации учинить великому князю хоть мало-мальски сносным его путешествие. По требованию генерала Пиленко в любом месте побережья останавливался пароход Русского общества пароходства и торговли, военные матросы выгружали припасы и провизию, устанавливали палатки. Досуг между делом заполняли песенники и балалаечники. Хуже всех досталось гражданским чиновникам – по долгу службы своей обязанным сопровождать Великого Князя. Очень многим из них пришлось первый раз познакомиться с казачьей лошадью, особенно при спуске ее по горной тропинке, над кручей приморских скал, или перешагивать обвалившиеся камни на самом урезе воды, имея с одной стороны беспокойное море, а с другой – горную отвесную крутизну. С этими господами были много смешных случаев и казакам пришлось около них немало похлопотать.

В Сочи Его Высочество встретил сочинский попечитель о поселениях – капитан Леонид Андреевич Комендантов. Тут великому князю был представлен солдат Касьянов. Это была чуть-ли не историческая личность, сыгравшая немаловажную роль в деле окончательного покорения Западного Кавказа. Касьянов был солдатом. Попал в плен к черкесам, где находился более 7 лет. Его облюбовала дочь какого-то черкесского князька, подготовившая ему побег и сама с ним бежавшая.

С нечеловеческими усилиями и ежечасными опасностями беглецам удалось достигнуть русского отряда, где сначала чуть его не убил часовой, приняв его за черкеса. Касьянов свободно говорил по-черкесски и с этого момента был лазутчиком, проводя русские отряды по только ему известным горным тропам, зная обычаи и пароли черкесов. Это был широкоплечий чернявый мужчина, типа Ермака, с бегающими карими глазами и бритой головой. После войны поселился в Сочи с любимой своей черкешенкой и занимался исключительно охотой. Считается, что Касьянов вывел последних скрывавшихся в горах горцев. Они согласились сдаться лишь после обещания им полной амнистии и выдачи каждому по лошади, по 150 рублей и одежды.

22 мая 1871 г. Михаил Николаевич стал крёстным отцом одного из сочинцев. Был крещён Михаил Ефимович Завгородний, сын поселянина сочинской деревни Навагинской Ефима Лазарева Завгороднего и жены его Евдокии Павловой, о чём сохранилась запись в церковной книге.

Его Высочество пожелал лично осмотреть «Красную Поляну. Там, в военном, наскоро сколоченном шатре был сервирован скромный завтрак. Почти все присутствующие военные, из свиты Великого Князя и из администрации округа – это были живые участники славной Кавказской войны. Подняв бокал, Его Высочество произнес речь, в которой выразил пожелание славного процветания краю, дабы там, где в течение 30 лет грохотали пушки, их грозный отзвук заменила кирка да плуг мирного земледельца. Слова эти были подхвачены дружным «ура» присутствовавших.

На пути от Сочи, Его Высочество облюбовал «Дагомыс» для дачи Его Величества, самое красивое место побережья. Затем посетил Вардане, где была устроена дача и для него самого. Затем отбыл в Новороссийск.

С.Ю. Витте (кстати, племянник и воспитанник генерала Р.А. Фадеева) писал о Михаиле Николаевиче: «Великий Князь был хорошим кавказским наместником; он был человеком довольно ограниченным, государственно-ограниченным, мало государственно-образованным, но человеком с традициями и традициями великокняжескими. По убеждениям — он был сын своего отца Николая Павловича, причем он обожал его память. Будучи наместником, он окружил себя старослужащими на Кавказе и вследствие этого управлял Кавказом весьма недурно. Он держался тех же традиций, каких держались и его предшественники; традиции же его предшественников были таковы: так как большая часть населения Кавказа приняла подданство России по их собственному желанию и так как православное население Кавказа, вообще все христианское население его, в продолжение всей кавказской истории было верно России, то наместники держались того принципа, что Кавказа должен быть частью Империи и что к христианскому населению Кавказа, в особенности, надо относиться так же, как к русским.

В этом смысле они не делали никакой разницы между русскими и туземцами. Вообще при тех наместниках был недопустим принцип узкого национализма, который ныне так ярко проповедуется и проводится; тот принцип узкого национализма, при котором все не русские должны почитаться не настоящими сынами России и верноподданными Государя. По моему убеждению, принцип этот весьма ложен, и, конечно, он России ничего кроме вреда принести не может, если только от этого принципа постепенно не отстанут.

… При Великом Князе, как я уже говорил, были окончательно покорены те части Кавказа (а именно Зап. Кавказ), покорение которых не докончил фельдмаршал Барятинский, и вот за окончание покорения Кавказа Великий Князь получил Св. Георгия на шею. Когда в конце семидесятых годов вспыхнула война с Турцией, то Великий Князь, будучи в то время кавказским наместником, номинально командовал армией, которая сражалась с турками, в действительности же этой армией, — которая составляла отдельный корпус, командовал — Лорис-Меликов, который за эту войну получил графство. Так что командование Великого Князя было только номинальным, вообще Великий Князь Михаил Николаевич, как во время войны, так и в мирное время играл более представительную роль нежели распорядительную. Но тем не менее, это нисколько не умаляет заслуг его по управлению Кавказом; он оставил о себе на Кавказе самые лучшие воспоминания».


Костиников В.Н., краевед
3 фото
image

3 изображения

  • +24
  • 06 октября 2021, 16:14
  • 12345

Комментарии (0)

RSS свернуть / развернуть

Администрация сайта запретила добавлять комментарии