180 лет походу И.Р. Анрепа

Ровно 180 лет назад, в начале октября 1841 года состоялась большая экспедиция генерала Анрепа вдоль побережья от Адлера до Сочи. В трехдневном непрерывном бою горцы потеряли убитыми и ранеными до 1700 чел. Потери русских сухопутных войск были также весьма значительны.

Адмирал И.А. Шестаков, в отличие от официальных отчётов, крайне отрицательно оценил результаты экспедиции: «Не было ни дефиле, ни успеха, разве весьма относительного». По его мнению, только успешные действия флота выручили сухопутные войска.


Иван Алексеевич всю жизнь вёл подробные дневники, в которых он давал нелицеприятные характеристики и оценки власть имущим, в том числе Александру III и его окружению. Книга мемуаров «Полвека обыкновенной жизни» вообще была запрещена к печати после его смерти на 50 лет. (А опубликовали намного позже – в 2006 году, крохотных тиражом в 2000 экземпляров. Один экземпляр я чудом в Петербурге нашёл, купил). Именно книга И.А. Шестакова разъяснила мне одну из загадок сочинской истории – зачем в конце Кавказской войны понадобилось несколькими огромными колоннами совершать поход к Кбааде – ничножнейшему селению в дикой глухомани?


Публикуемая сегодня статья И.А. Шестакова была опубликована в журнале «Морской сборник».



Журнал этот находился под покровительством великого князя Константина Николаевича Романова, был освобождён от цензуры, печатал очень смелые статьи.

К.Н. Романов

Я не сильно поменял орфографию, совсем не менял написание топонимов. «Бытх» — это «Бытха» «Мытцы» — это «Мацеста» (убедительно прошу администрацию города не менять судорожно в связи с этой публикацией таблички с названиями реки и тем более не менять пол Бытхе!).

Впервые в статье И.А. Шестакова я встретил толковое описание «хода, ведущего на Батарейку». Оказывается, это всё же был не «подземный ход», а «крытый путь»

Май 1850
Короткий галс в прошедшее.


По трактату 2 сентября 1829 года восточный берег Черного моря, на всем протяжении от устья реки Кубани до реки Чорох, находится под властью России, которая до того времени владела только частью этого берега, составляющею прибрежные границы Гурии, Мигрелии и мирной Абхазии. Несмотря на это, полудикие, воинственные сыны Кавказа не перестают вести с нами войну и тревожить наши владения по обе стороны исполинского хребта, упирающегося в моря Черное и Каспийское.

Крейсерство вдоль восточного берега Черного моря оказалось недостаточным. Сочли нужным занять все удобные для пристанищ пункты и к 1840 году, на протяжении берега между Анапою и Сухум-Кале, выстроили 12 укреплений. Места под них занимались большею частью с помощью флота. Приняв в рассуждение непостоянство погоды, совершенно отрытое положение занятых пунктов, и всякое отсутствие местных средств, знакомый с делом отдаст полную справедливость морякам и достойно оценит их труды и усилия в этом случае. Укрепления воздвиглись с быстротою, и контрабандным черкесским лодкам оставлено весьма немного убежищ. Занятие береговой линии сопровождалось многими любопытными действиями, и так как не все они ещё, быть-может, известны публике, то я постараюсь описать одно из них, как наиболее заслуживающее внимания и памяти в будущем.

Передаю его со всей достоверностью и возможною подробностию.
Летом, 1840 года, возобновили по берегу укрепления, разрушенные Горцами, которых подстрекал Хаджи-Берзек. Генерал Раевский, в то время начальник черноморской береговой линии, отчасти покрыл неудачи с помощью флота; и преемник его, генерал Анреп, нашел уже линию в том виде, в каком она была до происшествий 1840 года, за исключением долины Цюэпсин, где не сочли нужным возобновить уничтоженное укрепление.

Для утверждения нашего влияния по берегу, и уничтожения влияния Хаджи-Берзека, также для наказания дерзких Убыхов (одного из самых воинственных Горских народов, находившихся всегда впереди при всех нападениях на наши укреплениях, из коих четыре были уже взяты ими приступом, во время командования линией генералом Раевским) и наконец для ослабления их влияния на подвластные народы, собран был в сентябре 1841 года, в укреплении Св. Духа, на мысе Адлер, 11000 отряд, состоявший из нескольких линейных полков и закавказской милиции для того, чтобы из этого пункта сделать переход горами к форту Навагинскому. Отряд был привезён на судах и расположился лагерем в широкой долине, ожидая подвоза нужных припасов и милиционеров. Последние были скоро привезены эскадрою контр-адмирала Станюковича (Михаил Николаевич Станюкович, ныне вице-адмирал, Начальник 5-й флотской дивизии), крейсировавшей у берега, и при Адлере собрались следующие суда: 84 пуш. корабль Трёх-Иерархов (капитан 1 ранга Вукотич), 60 пуш. фрегат Агатополь, флагманский (капитан 2 ранга Юхарин), 18 пуш. брики: Меркурий и Телемак (капитан-лейтенанты Казарский и Кислинский), шхуна Смелая (лейтенант Леонтьев) и тендер Нырок (лейтенант Ловягин). Бриг Фемистокл (капитан-лейтенант Варницкий 2), подошёл к эскадре на второй день после снятия ея от Адлера, тогда же присоединились 60 пуш. фрегаты Тенедос и Бургас (капитаны Полянский и Власьев); сверх того при эскадре находились пароходы кавказского ведомства: Могучий, Молодец и Боец. По несчастью, местность, на которой расположен был отряд, оказалась нездоровою и в войске, до прибытия ещё милиционеров, начали открываться горячки. Слух о намерении генерала распространился в горах и лазутчики явились в лагерь с предостерегательными известиями. Природные препятствия на избранном пути, по словам их, были неодолимы и, вероятно, отряд достиг бы форта Навагинского, с несравненно большими потерями без содействия эскадры, несмотря на то, что половину расстояния ему приходилось идти по области Джигетов, нам покорившихся. И так генерал Анреп решился двинуться поморьем, под покровительством судов, и, надобно присовокупить, что если эскадра, крейсирующая у юго-восточного берега, находится в распоряжении начальника береговой линии, то точно так же он находится в зависимости от морского начальника, в делах относящихся до действия судов; трёхдневное шествие отрядов может послужить примером взаимной помощи, с какою моряки и сухопутные войска беспрестанно подавали друг другу руки. Однако, прежде, нежели я приступлю к описанию этого случая, считаю нужным сделать топографический очерк пути, чтобы действия могли быть оценены должным образом.


От укрепления Св. Духа до форта Навагинского 16 миль, по прямому направлению морем; принимая же в расчёт изгибы прибрежья, войску приходилось пройти миль 25. Сначала от укрепления Св. Духа местность низменная, покрытая густым лесом; потом высятся холмы, постепенно поднимающиеся к северу и перерезанные оврагами: они примыкают к внутренним возвышенностям, идущим вдоль берега хребтами. За этими возвышенностями поднимаются новые кряжи гор, увеличивающиеся в высоте по мере удаления от моря, и наконец, главные громады Кавказского хребта упираются в облака, вечно-снежными своими вершинами. Но описываемые действия происходили на самом берегу и об отдалённых горах распространяться нет нужды. Прибрежные холмы, постепенно возвышающиеся, как прежде сказано, к стороне форта Навагинского, покрыты лесом и довольно круты. На 2/3 расстояния от Адлера впадает в море речка Мытца, высыхающая летом, подобно большей части горных источников. Мытца служит границею между землями Джигетов и Убыхов, и обтекает с юга полукруглую прибрежную гору Хухуп или Зенги. Скат этой горы и горы Бытх, сопредельной ей с севера, перерезан оврагами, покрыт большими деревьями, которые сплетены колючим растением, затрудняющим самого ловкого пешехода.

Горы Бытх кончается к северу отрубом, на котором выстроен форт Навагинский. Поморье по всему этому пространству из голыша и песку, и в некоторых местах так узко, что войска не могли следовать отделениями; солдатам приходилось иногда идти по-колено в воде. Горцы имели время узнать об изменении намерения генерала, и по скатам прибрежных холмов устроили прочные завалы из срубленных вековых деревьев. Из-за этих временных брустверов, они думали безнаказанно разить отряд, тянувшийся по берегу, и так были уверены в успехе, что Хаджи-Берзек поклялся обрить бороду и надеть юбку, если войска достигнут цели.

В начале октября, генерал Анреп и контр-адмирал Станюкович рекогносцировали берег на пароходе и в то ж время условились о действиях. Когда все приготовления были кончены, отряд двинулся по назначению 7 октября. Стройное движение линейных войск и однообразная одежда их составляли разительную противуположность с пестрыми костюмами милиционеров, пеших и конных, беспорядочно толпившихся около кордебаталии. Рационный скот, взятый также берегом, немало разнообразил картину, придавая отряду вид древних Иудейских переселений.
До реки Мытцы мы не встретили никаких препятствий.

Джигеты, верные своему слову, не беспокоили нас, и только у самой реки раздались первые неприятельские выстрелы. Вероятно то были Убыхи, перебежавшие границу; впрочем, и Джигеты не упустят случая поохотиться на Русского.

Так или иначе до Мытцы потеря ограничивалась несколькими ранеными и эскадре не было большого дела; но 9 числа обстоятельства изменились.

Воинственные Убыхи, одушевляемые Берзеком, поспешили доказать, что дадут вождю своему все средства сдержать слово и контр-адмиралу Станюковичу пришлось привести в исполнение план, обдуманный им для защиты отряда. План этот состоял в следующем: пароходы вели фрегат Агатополь и корабль Трёх-Иерархов на буксире, в получасе пути впереди войска; суда очищали местность меткими выстрелами. Завидя завал, требовавший усиленного действия артиллерии, адмирал делал сигнал генералу Анрепу; отряд останавливался, а фрегат и корабль, подойдя на ружейный выстрел, начинали громить завал могучею своею артиллериею. Брёвна скоро разлетались в прах и выбивали Горцев, только смельчаки таились за деревьями; но отряд не мог встретить в них серьёзного препятствия. Чтобы в то время, когда фрегат и корабль пройдут вперёд, неприятель снова не подходил к берегу, между фрегата и головою отряда ходили шхуна и тендер. Выгоняемые из-за завалов батареями фрегата и корабля, Черкесы спешили удаляться от выстрелов и успевали спускаться к берегу не прежде, как авангард и кордебаталия прошли уже очищенные судами места. Тыл войск поэтому был подвержен нападению более прочих частей; его обстреливали брики, но огонь их не мог быть действителен, ибо Горцы нападали с фланга, следовательно прикрывались с моря нашими солдатами. Непосредственно впереди войск, вплоть у берега шли вооруженные барказы эскадры; выстрелами своих корронад, они мели, так сказать, путь перед ногами солдат. В арриергарде были казачьи лодки и барказ брика Фемистокл.

Черкесы обыкновенно более напирали, когда отряд проходил овраги. Защищённые густотою лесов в ущельях, они подбегали вплоть к прибрежью, с намерением провожать арриергард из длинных своих винтовок; но шлюпки в это время приставали носом к берегу и картечью выгоняли дерзких. Против кордебаталии шли невооружённые катера, забиравшие раненых, перевозившие с судов воду, в которой войско терпело большую нужду, и вообще употреблявшиеся для всех сношений с эскадрою. Приложенный в конце статьи план объясняет положение эскадры контр-адмирала Станюковича во всякое время, при движении ли войск или на привалах.

Ясно, что при движениях войска вперёд, Черкесы не могли нападать иначе как на арриергард, и тыл отряда часто терпел от их метких выстрелов; а иногда даже от отчаянных натисков. Они пользовались всякою остановкою, всяким неизбежным замедлением в движении войск по извилистому поморью, которое беспрестанно изменялось в ширину. Цепь, тянувшаяся в пол высоты холмов, редко подвергалась выстрелам Горцев; они стреляли прямо в батальоны и потеря наша не могла быть незначительна. Вообще, где суда не могли покровительствовать отряду своим огнём, Горцы становились смелее и наносили войскам большой урон.

В полдень 10 числа после трёхдневного, почти беспрерывного боя, отряд пришёл к форту Навагинскому. В деле этом Убыхи, по их собственным словам, потеряли до 1700 человек, и, конечно, самых отважных; в особенности стычка в лесу, на рассвете 10 числа, всего более увеличила их потерю. Следствием этого похода была, во-первых, покорность большей части народонаселения, и потом даже самого начальника этих орд, неукротимого Хаджи-Берзека; на пути же следования наших войск мирные жители, их жилища и самые продовольственные припасы, не были тронуты, невзирая на недостаток последних, чувствуемый в отряде. Во-вторых, оказана необходимая помощь укреплению Навагинскому (Соча), которое претерпело жестокое опустошение от трёх неприятельских пушек, поставленных на высоте господствующей над этим пунктом, так, что был день, когда до 120 бомб разорвано было внутри укрепления, блокгауз взорван был на воздух и храбрый гарнизон доходил до крайности; но экспедиция эта дала возможность на высоте устроить шанц, который был в этом месте необходим и соединить его крытым путём с самим укреплением; также и орудия были отняты.

Вместе с приходом отряда к Навагинскому форту, и мы моряки забыли о трудах и усталости, встретя в товарищах бескорыстных ценителей наших усилий. Адмирал съехал в лагерь, где его приветствовали, как храброго сподвижника чести Русского оружия. Но люди незнакомые с подробностями морского дела, не понимавшие опасности тереться, так сказать, с кораблями вдоль берега, подверженного грозным прихотям стихии, могли заключать только по результату. Более же строгих судей имел начальник эскадры в кругу самых моряков, и конечно, еслиб был малейший повод к осуждению, то нашлись бы люди, которые не приминули бы воспользоваться случаем и найти ошибки в действиях нашего адмирала. – На этот раз однако ж все были согласны с начальником сухопутного отряда, который писал: «что в случае надобности контр-адмирал Станюкович сделает невозможное». В самом деле нужна немалая самоуверенность и энергия, чтоб вести трое суток девять парусных судов в картечном или ружейном выстреле от берега, оставляя их и на ночь в таком же положении, для безопасности сухопутных войск. Суда становились, имея не более двух, трёх футов воды под килем, и командирам при таком условии, не приходилось думать о покое. С другой стороны адмирал имел в своих подчинённых ревностных исполнителей, движимых, кроме чувства долга, убеждением, что от их усилий зависит целость сухопутного отряда и слава Русского имени.

На пути отбили у неприятеля орудие и захватили корронаду; последняя вместе с найденною в речке галерою, составляли морские трофеи. – Но несравненно утешительнее для нас было откровенное выражение чувств свойственное истинно храбрым. Войска сознавались, что без помощи эскадры, они бы с гораздо большими усилиями и потерею совершили переход этот; даже сам Хаджи-Берзек утверждал, что суда наши разнесли все его расчёты в прах, вместе с завалами. Но вместе с этим закатилась навсегда и звезда решительного вождя сего; влияние его исчезло, и наши гарнизоны на восточном берегу изредка лишь тревожатся Горцами.
И.Щ.


Костиников В.Н, краевед
3 фото
image

3 изображения

  • +44
  • 03 октября 2021, 16:32
  • 12345

Комментарии (0)

RSS свернуть / развернуть

Администрация сайта запретила добавлять комментарии