Итак, как в «Звездных войнах»… Эпизод 3 — «Сесурити наносят ответный удар».
(Название ЧОПа и фамилия главного героя изменена во избежание морального надлома последнего).
После длительных переговоров и «откатов», престижный санаторий был взят ЧОПом «Вепрь» под свое рыло. Санаторий платил весьма неплохо, но предъявлял жесткие требования к охранникам. Дабы не лишится столь денежного объекта, и подзаработать на штрафах денежек, зам.директора ЧОПа повадился среди ночи проверять посты. Обычно он появлялся как призрак в четыре-пять утра (когда самый сладкий сон) и, будя радостным воплем уснувших секьюрити, томно говорил- «Все, дружок! Вот ты и попал на полторы штучки!». Фамилия его была Трещалкин и был он когда-то, в каких-то родах войск, прапорщиком.Кроме того, деньги ему были очень нужны для реанимирования своей «мечты». Об исполнении «мечты» он грезил еще со времен развала Союза… Это был джип «Чероки» — который до этого принадлежал семье кавказцев, укатавших машину со своим национальным темпераментом просто в хлам. Запчасти для восстановления «мечты» были весьма дорогие и у Трещалкина началась «бессоница». А вот на постах бессонницей никто не страдал… Ну, нельзя не спать в 4-5 утра, когда самый сон! И вот, после таких усиленных проверок, спустя месяц, охранники практически перестали получать зарплату. Возник план народного отмщения беспокойному прапору.
У одного из «униженных и оскорбленных» брат работал на посту ГАИ, мимо которого пролетал злобный прапорщик во время бессонницы. С ним была достигнута договоренность о немедленном оповещении в случае вылета НЛО Трещалкина с места дислокации. Остальная команда «мстителей» должна была занять места в засаде по периметру забора, т.к. прапор, не проходил через главный вход, чтобы бойцы не успели разбудить спящих товарищей тревожным звонком, а вероятно перелазил где-то через забор, дабы потом появиться подобно тени отца Гамлета — неожиданно и страшно.
И наступила ночь, верней раннее утро отмщения… Сигнал о приближении вражеского «Чероки» был получен в 3.37 по Москве. Все заняли свои места согласно разработанному коллективом плану. Ожидание… Предрассветная темнота… Освещение возле забора плохое («Кобра» обесточена заботливыми руками). Пронизывающий ветер с гор… Но, ничто не поколеблет жаждущих справедливого отмщения… Шорох кустов… Стук каменного забора… Неясный круглый силуэт сидящий на заборе (прапор был весьма крупным)… Яростный вопль из пяти глоток выскочивших из засады с досками и ПР-73 (палка резиновая, в народе «демократизатор») в руках… Возможностей для маневра и быстрой эвакуации у Трещалкина не было.Его принялись колотить подручными средствами словно барабан на бразильском карнавале.Боясь упасть с высокого забора, он мужественно сносил побои, держась за забор ногами и руками, словно объезжая мустанга, но, все равно был стащен на сторону «мстителей»… Расправа продолжилась с еще большим энтузиазмом… Он пытался кричать — «Ребята! Я свой! Стойте!»
Но, последовал лаконичный ответ, как в анекдоте, сопровождаемый ударом доской по спине — «Свои по заборам не лазят! Заткнись проклятый ворюга!»
Потом, остановившись и переведя дух, посветя в лицо фонариком поверженному — все сразу стали извиняться, помогли встать, заботливо отряхнули от грязи. Дескать, тов.прапорщик, думали ворюга, а это вы… Решили, вот, проявить служебное рвение. А оно вон как вышло… Опять же из служебного рвения, так сказать.
Ушел после этого инцидента Трещалкин на больничный, и месяц его было не видно, и не слышно.
А потом приехал как-то вечером на проверку в 20.00 по Москве — на стареньких «Жигулях» первой модели…